Category: происшествия

Официоз

Кевин Спейси. "Конверт". Продолжение - судьба Евгения Петрова.

Пару дней назад выложил в ЖЖ короткометражку "Конверт" с Кевином Спейси. Тогда уже знал, что история имеет отношение к реальным событиям в жизни писателя Евгения Петрова. И вот нашел эту историю в интернете на сайте "Вечерний Минск"

petrov     

607

Евгений Петров — псевдоним писателя Евгения Петровича Катаева, одного из авторов знаменитых романов об Остапе Бендере “Двенадцать стульев” и “Золотой теленок”. Во время войны писатель погиб при возвращении на самолете из Севастополя в Москву. По воспоминаниям брата Евгения Петрова, Валентина Катаева, не менее известного писателя, эта трагедия была не случайна. Евгения буквально преследовала цепь трагических событий, всего на волосок отделявших его от смерти... 

Все началось еще в детстве, когда Женя с друзьями-гимназистами на старой шаланде решил совершить морское путешествие из Одессы в Очаков. Ребята попали в страшный шторм и чудом остались живы. Позже он надышался в гимназической лаборатории сероводородом, и его насилу откачали на свежем воздухе. Во время путешествия по Италии в Милане Евгения сбил велосипедист. В финскую войну снаряд угодил в угол дома, где он ночевал. Уже во вторую мировую войну писатель попал под минометный огонь немцев. Наконец, трагическая гибель в 1942 году... Смерть будто ходила за ним по пятам. Но вот недавно радио Би-би-си, ссылаясь на английскую газету The Guardian военных лет, поведало сенсационную историю, связанную с именем Евгения Петрова. 

...Переехав в 1923 году в Москву и начав сотрудничать с различными журналами, молодой журналист Евгений Катаев вел большую переписку и стал коллекционировать марки со своих же писем. Делал он это весьма замысловатым образом: отправлял письмо на какой-нибудь не существующий адрес в разные города и страны. Позже конверт возвращался к нему, украшенный экзотическими марками и штемпелями с отметкой “Адрес неверен”. 

В апреле 1939 года он отправил письмо, которое повлекло за собой целый ряд странных событий. На этот раз Катаев-Петров решил потревожить далекую Новую Зеландию. Он придумал город под названием Хайдберд-вилл, улицу Ратбич, дом 7 (на удачу!) и адресата — Мерилла Оджина Уэйзли. Текст письма был написан, естественно, по-английски: “Дорогой Мерилл! Прими мои самые искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Поцелуй от меня дочку. Она, наверное, совсем уже невеста... Твой Евгений”. 

Письмо было отправлено с Главпочтамта как заказное и срочное. Прошло более двух месяцев, а послание назад все не возвращалось. Решив, что оно затерялось, Евгений Петров уже и не надеялся получить конверт с редкими новозеландскими марками. В конце лета письмо все же пришло, но другое. Это был ответ из Новой Зеландии, и обратный адрес оказался идентичным тому, что он придумал, когда писал свое послание некоему Мериллу Оджину Уэйзли. В конверте также лежала фотография, где крепкого вида мужчина обнимал... самого Евгения Петрова. На обратной стороне имелась надпись: “9 октября 1938 года”. Но Евгений Петров никогда не был в Новой Зеландии! И ему не был знаком этот человек на фото. 

“Дорогой Евгений! — недоумевая, читал он. — Большое спасибо за соболезнование. Прости за задержку с ответом. Нелепая смерть всеми нами любимого дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты гостил у нас. Глория совсем большая и уже ходит во второй класс. Она до сих пор буквально не расстается с мишкой, которого ты ей привез из России. Не забывай, пиши нам. Твой друг Мерилл”. 

Посмотрев еще раз на дату, стоявшую на фото, писатель покрылся испариной: ведь именно в этот день его увезли в больницу в тяжелейшем состоянии — у него было запущенное воспаление легких. Несколько дней Евгений Петров был без сознания, врачи не скрывали от родных, что шансов выжить у больного практически нет... 

Чтобы как-то разобраться с этим мистическим случаем, Петров снова написал в Новую Зеландию, но ответа так и не дождался. А вскоре началась вторая мировая война... 

С первых же дней войны Евгений Петров, военный корреспондент, то и дело летал на фронт. Друзья отмечали, что он стал замкнут, задумчив, будто предвидел, что жить ему осталось недолго, а шутки, казалось, и вовсе перестал понимать. В 1942 году самолет, на котором он летел в район военных действий, пропал. И только спустя годы сын известного писателя Аркадия Первенцева обнаружил в семейном архиве документы, проливающие свет на обстоятельства трагической гибели Петрова. В тот день Первенцев вместе с ним находился в самолете и стал очевидцем его гибели. Вероятно, самолет разбился из-за того, что летчик самовольно изменил курс, и полет проходил в условиях постоянного риска быть атакованным истребителями противника. Он был сбит немецкими “мессершмиттами” и врезался в землю. Спаслись несколько пассажиров — военные корреспонденты, которые спали на откинутых десантных скамейках. 

Здесь в этой мистической истории можно было бы поставить точку, если б не второе письмо, пришедшее на московский адрес Евгения Петрова из Новой Зеландии. Вдове писателя его перевели. В нем Мерилл Уэйзли восхищался мужеством советских людей, стойко переносящих все тяготы войны, и выражал беспокойство за жизнь самого Евгения: “Я испугался, когда, гостя у нас, ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной, но ты только шутил и говорил, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратней — летай по возможности меньше”...


Как все причудливо и загадочно в жизни...


Официоз

Невыдуманные истории. Что произошло в Ростове 7 февраля...



Улица бывший Посоховский спуск изначально называлась спуском Мельничным. Здесь, на берегу Дона, были мельницы и зернохранилища, одна из которых принадлежала купцу Петру Федоровичу Посохову, в честь которого улочку и назвали. В 1889 Е.Т. Парамонов перекупил ее у наследников П.Ф. Посохова. А после революции новая власть её "приватизировала" в свою пользу. Об этой мельнице и инфраструктуре района, я уже рассказывал...

И вот  в ночь на 7 февраля 1930 года произошел взрыв на этой самой мельнице. 

Поползли слухи, что это дело рук вредителей, даже самих братьев Парамоновых; другие утверждали, что это был взрыв мучной пыли. Скорее всего, в здании не всё было в порядке с охраной труда. А мучная пыль взвешенная в воздухе - сильнейшее взрывчатое вещество. В самом деле, это лишь предположение, но после взрыва котла (еще одна версия аварии) каким бы он ни был, навряд ли могло быть столько жертв. 

Погибших было около 70 человек, и траурная процессия долго ползла по Посоховскому переулку до Большой Садовой, чтобы потом черными ручейками растечься к Крестовоздвиженскому, Еврейскому, Мусульманскому и Новопоселенскому кладбищам.
28 рабочих были похоронены на Братском кладбище. На месте их погребения был установлен обелиск из черного мрамора, на котором высечены имена погибших. ИТРовцев и административных работников похоронили в отдельных могилах. Погибшие работники еврейской национальности и мусульманского вероисповедания были погребены на еврейском и магометанском кладбищах, расположенных рядом с Братским кладбищем вдоль железнодорожного пути от станции Ростов-Гора к станции Нахичевань-Донская. 

А вот повествование об этом событии, рассказанное нам ростовчанкой Галустян Викторией Павловной, ветераном труда, знающей очень много интересных фактов из жизни Ростова и щедро делящейся этими историями с окружающими, за что ей большое спасибо!..
Итак... "Касьян Касьянович Шакиров, наш ближайший сосед, проживал с женой Зиной и двумя детьми: сыном Жорой и дочерью Зоей. Дядя Касьян и его жена тетя Зина были оба из бывших безпризорников, но жили дружно и создали хорошую семью. Когда спрашивали дочку Зину: "Ты кто по национальности?", она отвечала: "Немножко русская, немножко татарочка". Когда такой вопрос задавали младшему Жорику, он говорил: "Папа, мама и сестра Зоя - татары, а я - русский". 
Помню, как дядя Касьян при мне рассказывал моему папе о взрыве на Крупозаводе, где он работал. Работа была посменная, и дядя Касьян должен был выйти в ночную смену. Но один товарищ попросил дядю Касьяна поменяться сменами, тот согласился и остался дома. А в эту самую смену все и случилось, так дядя Касьян остался жив...
А случилось вот что... 7 февраля 1930 года Ростов был оглушен мощным взрывом, который произошел в ночную смену на Крупозаводе (бывшей 1-й Госмельнице). Взрывная волна развалила часть стены котельной, вышибла окна, все вокруг засвистело, завыло и загромыхало... Пламя пожара в считанные секунды охватило все корпуса мельницы.
Угрожающе ревели котлы, выпуская пар через предохранительные клапаны. Еще минута - и гораздо более мощные взрывы разнесли бы на куски все окружающие здания...
Механик Андрей Иванович Жадаев и его помощник Пчелкин (имени-отчества не знаю) бросились в машинно-котельное отделение: необходимо было выпустить пар из котлов, чтобы предотвратить новый взрыв. Жадаев распорядился выгребать топки. Но рукавицы хранились в уже охваченном огнем углу помещения. Тогда комсомолец И.А. Кулик стал, не раздумывая, выгребать раскаленный уголь голыми руками, схватив горячий гребок. Его примеру последовали и другие рабочие, оборачивав руки в свою уже начинавшую тлеть одежду. Горячим воздухом всем обжигало лица. Кулик, Жеребков, Ястребов и Русаков вступили в единоборство с огнем...
Большую расторопность проявил комендант города Беккер, моментально вызвавший в помощь ростовским огнеборцам пожарные части из Новочеркасска. 
Для тушения пожара со стороны реки Дон начальник порта отправил ледокол "Фанагория", который продвигался к месту ЧП, с трудом разрезая на своем пути толстый слой льда, сковавшего Дон. Команда "Фанагории" работала очень грамотно и слаженно, чем значительно помогла локализовать пожар.

фанагория


Предотвратить новые взрывы, а значит - и новые человеческие жертвы, отвоевать у огня основные запасы хлеба и значительную часть технологического оборудования удалось очень дорогой ценой...
Было много погибших, раненых и обожженных. Круглые сутки, днем и ночью, работали добровольцы - рабочие других заводов, студенты и даже учащиеся, извлекая из-под обломков мертвых и еще живых...
Семьям погибших незамедлительно выдавались единовременные пособия, назначались пенсии, трудоспособные члены семей пострадавших вне очереди брались на бирже труда на учет и обеспечивались работой. Заботились и о детях погибших.
Пострадавших во время взрыва и тушения пожара окружили особым уходом в клинике профессора Напалкова. Было установлено дежурство медперсонала, в том числе - из других больниц - на общественных началах.
Погибших похоронили, и это был ужасный день, день всеобщего горя...

А механик Андрей Иванович Жадаев стал первым ростовчанином, награжденным орденом Ленина.

SWScan00138


Посоховский переулок же в память об этом событии переименовать в переулок "7 февраля"

Вот, что рассказала нам Виктория Павловна о событиях более, чем 80-летней давности...

Отыскать то самое захоронение 28 рабочих на Братском кладбище Ростова мне было достаточно легко. Служители сразу же указали мне на памятник в глубине 13 квартала, как только поняли, что речь идет о погибших на мельнице.
Вот это захоронение, на обелиске высечены имена всех 28 погибших.

DSC_0009  DSC_0008

DSC_0010

DSC_0012

DSC_0014

DSC_0015


А на дереве белочка грызет орешки в тиши кладбища,  и прохожие спешат по дорожкам между могил, срезая путь до остановки.
Жизнь продолжается...

DSC_0016

Кроме рассказа  Виктории Павловны Галустян мною была использована информация с сайта citydon.ru