Category: общество

Официоз

Календарь на 2015 год.

И вновь в преддверии Нового года компания "ТИТУЛ" возобновляет аттракцион невиданной щедрости.
Мы готовы отдать нашим друзьям, коллегам, партнерам и клиентам 200 фирменных календарей.
Забрать их можно будет в ближайших к Вам офисах компании "ТИТУЛ", начиная с 20 декабря 2014 года:



Буденновский, 35, офис 4

Нагибина, 35

Космонавтов, 14/15

Зорге, 8


Приходите, берите, вешайте на стену, любуйтесь, пользуйтесь...

На этот раз каждый лист календаря будет содержать QR-код, ведущий на страничку сайта с соответствующей историей из "Приключений риэлтора" Степана Помогаева, которые происходили в Ростове-на-Дону в начале 19 века.
Так что, еще и читайте с удовольствием...


Такова обложка календаря:


Безымянный


Вид одного из листов:


Безымянный1


Справки по телефону: 290-78-78


Официоз

Клянусь или обещаю?.. Или постараюсь?..

В Думе начинают обсуждать законопроект о замене в воинской присяге слова "клянусь" словом "обещаю".
Слово "клянусь" не могут произносить верующие христиане, ибо В Думе начинают обсуждать законопроект о замене в воинской присяге слова "клянусь" словом "обещаю".
Слово "клянусь" не могут произносить верующие христиане, ибо это  противоречит словам Иисуса Христа: "Не клянись вовсе..."
Ну, вот вам и светское государство...
А еще есть клятва Гиппократа, там тоже есть, что исправить... 
Или заменить "клянусь" на "постараюсь". Тоже прикольно получится, наверное.

Официоз

Лица на фасаде... Седова, 67.





Седова 67. 12

"Брел вдоль домов по тротуару
Бездомный - одинокий, старый.
Светил из окон яркий свет
На его старенький жилет.


И видно было сквозь стекло
Уют домашний и тепло,
И вкусную еду на блюде...
Но разве это ценят люди?


А он сжимал вчерашний хлеб,
И кутался в худой жилет.
В отличие от тех людей,
Он цену знал простых вещей".



Стихи Андрея Шуляцкого.

Официоз

Невыдуманные истории. Братья Дерткезовы, Посейдон, самка гриффона, пустые бутылки и прочие радости.

Улица Шаумяна (до революции - Дмитриевская). 
Одна из самых красивых, на мой вкус.Много на ней всего сохранилось. Великолепные ограды заборов, надписи на домах (знаменитая "Биллиардная"), старинные звонки на дверях квартир, деревянные резные двери подъездов, кованные ограждения балконов, таблички страхового общества, выгодно застраховавшего дом от пожара более ста лет назад, колоритные межэтажные кладовки на черных лестницах...
И, конечно, сами старинные дома, доносящие до нас сквозь годы облик и дух старого купеческого Ростова.
Один из них, наверное, самый колоритный - дом братьев Дерткезовых на Шаумяна, 110.

Дом, действительно, очень красив и оригинален как снаружи, так и внутри. Вот только до сих пор неизвестно, кто его построил. А о хозяевах - братьях Дерткезовых - известно очень мало. Так что скудную информацию о них пришлось выискивать в литературе и собирать буквально по крупицам.

Единственное описание дома и его хозяев, есть у Л.Ф. Волошиновой в ее чудесной книге "На перекрестке столетий", где им посвящена целая глава. 
Автор рассказывает, что дом был построен в 1915 году в стиле модерн. Братья Дерткезовы торговали зерном и имели контору (офис) на Большой Садовой, недалеко от своего доходного дома.
 
На старинной открытке с изображением Дмитриевской улицы с видом на новый Собор четко различим  незастроенный участок почти на углу с Большим проспектом (справа на дальнем плане, за высоким домом):

Вид собора с Дмитриевской

В справочнике "Весь Ростов и Нахичевань н/Д. 1913 г." домовладения по Дмитриевской улице под номерами 126 и 128 значатся как раз за братьями Дерткезовыми. Это были второе и третье от угла с Большим проспектом (ныне - Ворошиловским) домовладения. Именно здесь появился позже, в 1915 году, их доходный дом. 

По алфавитному указателю "Справочника" значится: "Дерткезевы Бр. Дмитриевская 126. Тел. 33-85"

Раздел "Указатель домовладельцев г. Ростова н/Д" сообщает о владельцах домовладений по улице Дмитриевской:
126 "Братья И. и Г.  Дерткез."
126 Они-же.


Торгово-промышленный отдел справочника дает нам информацию в разделе "Хлеб в зерне (Конторы и ссыпки)":
Дерткезовы Бр. торг. дом. Б.-Садовая 81.

Заглянув снова в "Указатель домовладельцев г. Ростова н/Д.", увидим, что собственниками домовладения по адресу Б.-Садовая, 81 (где находился офис торгового дома Дерткезовых) были:
Иванов Георгий он-же Егор, Петр и Мефодий Ксенов.  [Ксенофонтовичи]

Здание на Б.-Садовой, 81 было вторым от угла с Большим проспектом (ныне - Ворошиловский) и располагалось рядом со знаменитым домом Мелконовых-Езековых (домовладение номер 79 по Б.-Садовой и номер 12 по Большому проспекту).
Установив все это, я без труда отыскал в коллекции открыток компании "ТИТУЛ" несколько открыток с изображением этого места и дом братьев Ивановых, в котором располагалась контора торгового дома Дерткезовых - второе от угла здание:

Большая Садовая улица. Изд. А. Рубанчик. 3

Общий вид. 1


Как пишет Л.Ф. Волошинова, в период первой мировой войны в Ростове возводилось всего несколько зданий очень состоятельных людей, в том числе - дом братьев Дерткезовых.  
"В его вешнем и внутреннем  убранстве отразились довоенный строительный размах, стремление к благоустроенности быта и оригинальность архитектурного убранства. Самыми престижными были второй и третий этажи. На втором размещалось представительство фирмы, включавшее голубую гостиную и квартиры хозяев. Квартиры были оборудованы новейшими по тем временам благами цивилизации: батареями водяного отопления, канализацией, водопроводом. В туалетных комнатах чугунные ванны покоились на ножках в виде львиных лап. Были в квартирах небольшие комнаты для прислуги, окнами выходящие во двор".".
Братья владели домом до 1922 года, а затем проживали в нем, как обычные квартиросъемщики.
Вместе с новой властью пришли и новые порядки, в том числе - и жилищная политика.
Квартиры в доме очень быстро превратили в коммуналки, и дальше судьба его похожа на судьбы остальных домов.

Шаумяна 110. 1

В детстве я часто околачивался около этого дома, ожидая открытия пункта приема пустых бутылок.
Ближайшие места, где осуществлялся прием пустых бутылок были два - примерно на углу улиц Баумана и Семашко, и пункт приема на Шаумяна, 112, что на углу с Ворошиловским. Пункт на Баумана был ближе, но я туда ходить перестал почти сразу, так как там заправлял делами премерзкий тип "кавказской национальности", всегда небритый, с рубиновым перстнем на пальце и наглой манерой общения. У него почти всегда висела бумажка с надписью "Нет тары", означавшей,  что приема пустых бутылок нет, ибо некуда их ставить. Но за вознаграждение, правда не для всех, тара, безусловно, находилась. Одиннадцатилетний ребенок, коим я тогда и являлся, естественно, в круг этих "избранных" не входил. 
Но даже когда пункт работал и "тара была", этот тип ужасно придирался к качеству сдаваемых мною бутылок: водил своим толстым пальцем вокруг горлышка бутылки, проверяя, не отколоты ли края, придирался, что бутылки, видите ли, "плохо вымыты" и еще что-то в этом роде. Обнаружив "изъян", он говорил: "Нэ пайдет!" и отставлял бутылку в отдельный ящик. Это означало, что за нее я деньги не получал, хотя бутылка оставалась у него...
Зарабатывал он таким образом очень не плохо, судя по перстню и "копейке", на которой он ездил. Плюс ко всему - даже я чувствовал откровенно хамское его отношение к людям, сдающим бутылки и их, этих людей, какое-то почти холуйское заискивание перед ним. 
Поэтому я предпочитал ходить в пункт приема пустых бутылок, который находился в доме на углу Ворошиловского и Шаумяна, Шаумяна, 112. Там все было примерно так же, но без откровенного хамства и обдираловки - ну, забраковали одну бутылку из десяти, и ладно... Из-за этого я ходил с двумя сумками, полными пустых бутылок из-под лимонада, не два квартала на Семашко, а восемь - на Шаумяна. Благо происходило это не так часто, потому что жил я с мамой и бабушкой и пустых бутылок у нас, соответственно, было очень мало.
Часть денег от сданной посуды родители оставляли мне, а я копил на приобретение мечты - настоящих фирменных джинсов, которые стоили тогда минимум 100 рублей. Скоро я понял, что накопить на джинсы мне не удастся даже с учетом денег, сэкономленных на школьных завтраках. Поэтому я решил потратить заработанное и сэкономленное на приобретение другой мечты, фетиша молодежи конца 70-х годов прошлого века - целлофанового кулька с фотографией женской задницы в обтягивающих джинсах "Wrangler".
Такой кулек стоил дорого - то ли 3, то ли 5 рублей - точно не помню. Носили эти кульки тоже особым способом. Так как целлофан имеет свойство быстро рваться, вовнутрь этого культового кулька вкладывался другой кулек, размером чуть меньше или, в крайнем случае, - такого же, чтобы держать за ручки не кулек с женской задницей "Wrangler", а кулек попроще, который и порвать не жалко.
Цирк...
И занимались этим практически все. Были времена.
Не помню, почему, но кулек я тоже не купил.
Наверное, именно с тех пор мне очень нравятся женские задницы в обтягивающих джинсах и не нравятся целлофановые кульки.
Но что-то я отвлекся...
Очередь в пункт приема приходилось занимать заранее, а потом стоять на улице в ожидании его открытия. Происходило это все рядом с домом братьев Дерткезовых, необычные элементы фасада которого мне и запомнились с детских времен.
А сейчас на месте того самого дома, в котором размещался пункт приема стеклотары, находится здание гостиницы "Европа", похожее на бутылку (злая шутка истории!), изображение которого я здесь размещать не буду, ибо не хочу портить им свой рассказ.

А потом было еще пару случаев, когда я сталкивался с этим домом. 
Помню, как году в 1995-1996, когда я уже занимался недвижимостью, агент вернувшийся с показа квартиры, восторженно сказала: "Вы не представляете, в каком доме я сегодня была!.. Там на стене есть самка гриффона!" и она рассказала про изображение женщины с крыльями и оголенной грудью в подъезде дома на Шаумяна, где продается коммуналка. 
Второй раз, примерно через пару лет, мы продали две квартиры в этом доме. Но, оформляя сделки, я, естественно, в сам дом не попал.
И вот теперь, гуляя по Шаумяна с фотоаппаратом, я, наконец, смог сам увидеть и рассмотреть и замечательные двери, и Посейдона на  фасаде, и "самку гриффона" на колоне в подъезде, и все остальное.

Шаумяна 110. 4

Шаумяна 110. 6  Шаумяна 110. 7

Шаумяна 110. 65



Великолепное убранство фасада:


Шаумяна 110. 8

Шаумяна 110. 66

Шаумяна 110. 71

Шаумяна 110. 64

Шаумяна 110. 68

Шаумяна 110. 72


Изумительные ворота:

Шаумяна 110. 73  Шаумяна 110. 90

Шаумяна 110. 74

Шаумяна 110. 80

Шаумяна 110. 93


Внутри подъезда:

Шаумяна 110. 11

Шаумяна 110. 18

Шаумяна 110. 19  Шаумяна 110. 49

Та самая "самка гриффона", она же - сирена:

Шаумяна 110. 14  Шаумяна 110. 24 

Шаумяна 110. 16  Шаумяна 110. 17

Старинная лестница, которая раньше, при старых хозяевах, наверняка, не была раскрашена масляной краской:

Шаумяна 110. 27

Шаумяна 110. 36

Шаумяна 110. 44

Постановлением Главы Администрации РО № 411 от 09.10.1998 г. доходный дом братьев Дерткезовых отнесен к категории памятников местного значения и включен в Перечень памятников истории и культуры местного значения под номером 303.


Источники:
Л.Ф. Волошинова "Перекресток столетий"
Справочник "Весь Ростов и Нахичевань н/Д. 1913 г."


Официоз

Невыдуманные истории. Дом, в котором мы работаем...

Дом, о котором пойдет речь, - особенный, возраст его уже давно превысил сто лет, биография складывалась из нескольких этапов,  причастны к ней несколько архитекторов, сменилось несколько хозяев, и при всем этом – дом, с архитектурной точки зрения,отличается художественной цельностью и стилевым единством.
Освоение этого земельного участка на бывшем Таганрогском проспекте началось в 1871, когда, спустя 8 лет после сооружения «Байковского моста» в низине Генеральной балки, екатеринодарские купцы Матвей и Исаак Елицеры приобрели участок на месте южной части нынешнего дома. Буквально через несколько лет здесь уже были построены склады кошерного вина и спирта, а затем – комплекс построек паровой мельницы, с которой и связано дальнейшее возведение вдоль Таганрогского проспекта доходного дома Матвея Иосифовича Елицера.
Донско-Азовский календарь сообщает об этой мельнице (одной из 8, существовавших тогда в Ростове) следующее: «Мельница действует с 1879 года при одной паровой машине в 80 сил и при 60 рабочих, изготовляет до 200 тысяч пудов муки в год».
Уже в 1888 году на этом участке существовал каменный двухэтажный дом Елицеров, на первом этаже которого размещалась контора мельницы, а на втором – жилье для служащих.
В 90-е годы 19 века Матвей Иосифович Елицер был известен в коммерческих кругах Ростова, как деятельный и успешный коммерсант. Кроме предпринимательской деятельности, он избирался гласным городской думы и состоял директором Коммерческого клуба, а с 1895 по 1898 годы избирался старостой Ростовской хоральной синагоги, при которой его усилиями была создана школа «Талмуд-Тора» и еврейская богадельня, занимался М.И. Елицер и благотворительностью.
В 90-е годы 19 века Ростов-на-Дону охватила «строительная горячка», одной из основных черт которой стало строительство многоэтажных зданий. Однако желание возводить именно доходный дом сложилось у Елицера не сразу. На основании выдаваемых разрешений на строительство, публиковавшихся в газете «Ведомости Ростовской-на-Дону управы» в 1893-1899 годах, анализируя существующую структуру плана и композицию фасада, можно проследить последовательность его возведения.
В 1893-1894 годах сооружались два нижних яруса будущего здания с подвалами. Скорее всего, они включили подвалы и строения, находившиеся здесь с конца 70-х годов – времени сооружения складских и торговых помещений мельницы. Вновь возводимые обширные склады и торговые помещения, согласно полученных разрешений, рассматривались, как пристройка к существующему зданию конторы мельницы. Надзор за строительством вел городской архитектор Николай Соколов.
В 1897 году нижние этажи вдоль по Таганрогскому проспекту надстраиваются торговыми помещениями, а затем весь корпус здания надстраивается двумя этажами, предназначенными для квартир и отдельных комнат. Одновременно возводятся пристройки со двора. Окончательно определяется назначение многоэтажного дома, как доходного. Надзор за строительством продолжает осуществлять Николай Соколов.
Но в начале следующего 1898 года осуществляется переделка фасада построенного четырехэтажного дома. Надзор за выполнением штукатурно-лепного убранства ведет городской архитектор Николай Дорошенко, а после его неожиданной смерти – архитектор Владимир Карпович Шкитко.
Николай Дорошенко занимал в Ростове должность городского архитектора с 1885 года и построил очень много зданий.  Изящные фасады его домов и особняков сделали Дорошенко популярным архитектором среди ростовских застройщиков (банкиров, купцов, фабрикантов), а с середины 90-х стали востребованы его проекты многоэтажных доходных домов.
Доходный дом Матвея Иосифовича Елицера на Таганрогском проспекте стал особым случаем в практике архитектора Николая Дорошенко. Этот дом – самое масштабное его творение на участке со значительным уклоном, причем оформления требовал уже возведенный объем здания с заданным ритмом проемов и определенными поэтажными членениями. Диктовала свои особенные условия и уже сложившаяся окружающая застройка: на противоположной стороне Таганрогского проспекта располагался двухэтажный Асмоловский театр и пивоваренный завод, а рядом с домом – другие трех- и четырехэтажные дома.
И фасад у Дорошенко получился замечательным…
 
В начале 20 века первый этаж дома уже арендовали разные торговые компании, а верхние этажи и дворовые постройки сдавались под квартиры и отдельные комнаты «людям свободных профессий», среди которых были присяжный поверенный В.К. Севастьянов, врачи А.С. Жолков и Г.М. Рейхсфельд.
 
В 1904 году у дома появляется новый хозяин – Иван Александрович Супрунов. Причем Супрунов купил не только сам дом, но и расположенную рядом мельницу. Интересный факт – после продажи дома Матвей Иосифович Елицер остается проживать в принадлежащей ему квартире до самой своей смерти в 1913 году (подобое не было исключением, а случалось достаточно часто  в доходных домах дореволюционного Ростова).
 
Новый владелец здания, Иван Александрович Супрунов, был персоной настолько значимой в Области Войска Донского, что удостоился упоминания о себе на страницах юбилейного издания в память Трехсотлетия Державного Дома Романовых. Там написано следующее: «Супрунов Иван Александрович, ростовский коммерсант, родился в 1874 году в Донской области и образование получил в Ростовском реальном училище. По окончании его посвятил себя коннозаводству и сельско-хозяйственной деятельности в Области Войска Донского, причем дело называется «Донское частное коннозаводство».
Дело это начато еще отцом, Александром Демьяновичем в 1833 году, после смерти которого в 1904 году хозяином стал Иван Александрович.
Деятельность «Коннозаводства» имеет общегосударственное значение и известное количество приплода с каждого участка поступает для ремонта кавалерии. Прекрасные результаты дало неутомимому Ивану Александровичу и сельское хозяйство: хлебопашество, овцеводство и скотоводство, также паровая мельница, основанная по последнему слову техники и вырабатывающая 8500 пудов в день.
Район деятельности фирмы – восток, север Донской области, Кавказ и местный край.
Иван Александрович – председатель общества Донских коннозаводчиков, председатель правления товарищества Ф.В. Солодова и пайщик трех частных банков».
 
                    Родители И.А. Супрунова - Евдокия Семеновна и Александр Демьянович Супруновы:



В первое десятилетие обновляется не только мельница (для интересующихся – сканы старинной брошюры об оборудовании мельницы И.А. Супрунова были выложены мною здесь), но и вся деловая жизнь доходного дома. Первые этажи арендуются известными состоятельными торговыми учреждениями: конторой товарищества американской резиновой мануфактуры «Леопольдъ Нейшеллеръ», ведущей оптовую продажу обуви русского и иностранного производства, склад ее фирмы «Треугольник», контора акционерного общества по производству кирпича, «Донская аптека И.К. Валентинова». В квартирах живут присяжные поверенные, врачи, предприниматели.
В эти годы и сам Иван Александрович вместе с семьей проживал в этом доходном доме. Семья состояла из жены, Александры Васильевны, сыновей, Константина, Василия, Александра; дочерей – Елизаветы, Людмилы, Натальи. Проживали ли в это время в доме мать И.А. Супрунова – Евдокия Семеновна (отец к этому времени уже умер) и сестра Евгения – неизвестно.

                                      Иван Александрович и Александра Васильевна Супруновы, ранняя фотография:



Именно у доходного дома И.А. Супрунова происходил сбор участников Праздников Древонасаждений, которые проходили в Ростове.  Иван Александрович с супругой Александрой Васильевной были среди благотворителей Праздника Древонасаждений и вносили значительные средства на его проведение.
Доходный дом И.А. Супрунова по достоинству оценивался современниками и достаточно частно изображался на дореволюционных открытках с видами Ростова-на-Дону.








В конце 1911 года семья Супруновых переселилась в новый особняк на Пушкинской улице, загадочная история которого может быть предметом отдельного рассказа…
 
А вскоре наступил 1917 год. Революция. Гражданская война. Семья Супруновых вместе с отступающей Белой армией отправилась в Крым, в Феодосию. Но там, увидев эмигрантов, рвущихся на корабли, побежденную белую армию и хмурых офицеров, Супрунов решает вернуться в Ростов, не желая покидать Родину. Это было роковое решение.
Семья возвращается в свой особняк на Пушкинской улице, где живет до января 1920 года. Исключение составляет только младший сын Константин, который был за границей на лечении и в Россию не вернулся, и старшая дочь, которая вышла замуж и жила в Батуми.
 
Дальнейшая судьба семьи Супрунова известна мне из рассказов Андрея Афанасьевича Брикунова, мужа правнучки Ивана Александровича, бережно собирающего и хранящего факты и документы из истории славной семьи. Андрей Афанасьевич не только рассказал мне, что знал, но и предоставил фотографии из семейного архива, и даже мебель, ранее принадлежавшую Ивану Александровичу, в частности – настенные часы, которые висели в его доме на Таганрогском проспекте (там, где сейчас офис компании «ТИТУЛ»), а затем – в особняке на Пушкинской.

  

                                                    Александра Васильевна и Иван Александрович  Супруновы:
 


В первых числах января 1920 года отряды 1-й Конной Армии С.М. Буденного заняли Ростов. Начались аресты…
И не только… По свидетельствам очевидцев,  «буржуазный элемент» рубили шашками прямо на улицах, не разбирая возраста, пола, чинов и званий… Красные конники убивали даже молодых людей, появлявшихся на улицах в гимназических шинелях, не напрягая себя разбирательствами типа «в каком полку служили»…  
По одной из версий, Супрунова арестовали дома, на Пушкинской. По другой, со слов Андрея Афанасьевича, Иван Александрович вышел по делам, одев калоши и котелок. Больше его никто не видел… То ли на улице убили, то ли арестовали, а потом убили… Одновременно была реквизирована вся мебель и все ценности, которые находились в его особняке на Пушкинской.
 
Александра Васильевна, супруга Ивана Александровича, добилась приема лично у С.М. Буденного. Сообщим ему об исчезновении мужа и конфискации мебели и ценностей, она просила Буденного освободить мужа.  Такая решительность Александры Васильевны имела немалые основания, поскольку Иван Александрович Супрунов и Семен Михайлович Буденный были лично знакомы еще с дореволюционной поры: Буденный служил урядником в тех местах, где Супрунов арендовал землю под коневодческую ферму (земли на реке Юле – ныне Целинский район Ростовской области). А во время формирования первых отрядов Конной армии Буденный обращался к Супрунову с просьбой предоставить для лошадей седла и сбруи. Тогда Супрунов не отказал…
Не отказал и Буденный… Он распорядился найти и освободить Супрунова, все реквизированное вернуть, а семью Ивана Александровича впредь не трогать. Из этих распоряжений выполнено было только последнее – семью больше красные конники не трогали. Ценности и мебель куда-то уже подевались и вернуть удалось только часы, шкаф-горку, трюмо и диван (эти вещи, кроме дивана, находятся сейчас в офисе компании «ТИТУЛ»). Ивана Александровича найти не удалось, и по сей день не известно, как он погиб и где похоронен…
 
В советские 20-е годы 20 века и доходный дом, и мельница были национализированы, но профиль использования остался тот же. Мельница Супрунова превратилась в Госмельницу №3 имени С.М. Буденного (злая шутка истории!..). В этом же доме разместился весь ее аппарат управления, а в соседнем – квартиры руководства мельницы.
Склады и магазин фирмы «Треугольник» сменила контора и магазин «Резинтреста», рядом обосновался «Трансмосторг», лавка ЕПО, а на верхних этажах продолжали проживать уцелевшие люди «вольных профессий» - врачи, адвокаты, учителя.
Так и продолжалась жизнь этого дома, который пережил войну  и две оккупации, утратил ряд архитектурных деталей, придававших ему неповторимое своеобразие (ажурные ограждения кровли и балконов, сами балконные портики, лепные украшения). Много этот дом видел, много пережил вместе с городом и своими обитателями, да вот только чуть не был разрушен «варварами» в середине 2000-х, которые выкопали ямы в подвале, срыли старый фундамент без всяких проектов и разрешений. И вот тогда дом, переживший гражданскую войну, две оккупации и бомбежки,  дал несколько трещин… С помощью городской архитектуры, редакции газеты «Аргументы и Факты» и жильцов дома нам удалось остановить тот самый варварский подкоп и заставить собственников подвалов провести работы по укреплению фундамента.





  












Будем надеяться, что дом наш простоит еще долго, а компания «ТИТУЛ» в память об Иване Александровиче Супрунове установила у входа в здание скульптурную композицию «Горожанин», изображающую И.А. Супрунова.
По словам А.А. Брикунова, портретное сходство, как говорится, налицо…
 



Архитектурная история дома восстановлена Л.Ф. Волошиновой по просьбе компании "ТИТУЛ".


Официоз

Невыдуманные истории. Что произошло в Ростове 7 февраля...



Улица бывший Посоховский спуск изначально называлась спуском Мельничным. Здесь, на берегу Дона, были мельницы и зернохранилища, одна из которых принадлежала купцу Петру Федоровичу Посохову, в честь которого улочку и назвали. В 1889 Е.Т. Парамонов перекупил ее у наследников П.Ф. Посохова. А после революции новая власть её "приватизировала" в свою пользу. Об этой мельнице и инфраструктуре района, я уже рассказывал...

И вот  в ночь на 7 февраля 1930 года произошел взрыв на этой самой мельнице. 

Поползли слухи, что это дело рук вредителей, даже самих братьев Парамоновых; другие утверждали, что это был взрыв мучной пыли. Скорее всего, в здании не всё было в порядке с охраной труда. А мучная пыль взвешенная в воздухе - сильнейшее взрывчатое вещество. В самом деле, это лишь предположение, но после взрыва котла (еще одна версия аварии) каким бы он ни был, навряд ли могло быть столько жертв. 

Погибших было около 70 человек, и траурная процессия долго ползла по Посоховскому переулку до Большой Садовой, чтобы потом черными ручейками растечься к Крестовоздвиженскому, Еврейскому, Мусульманскому и Новопоселенскому кладбищам.
28 рабочих были похоронены на Братском кладбище. На месте их погребения был установлен обелиск из черного мрамора, на котором высечены имена погибших. ИТРовцев и административных работников похоронили в отдельных могилах. Погибшие работники еврейской национальности и мусульманского вероисповедания были погребены на еврейском и магометанском кладбищах, расположенных рядом с Братским кладбищем вдоль железнодорожного пути от станции Ростов-Гора к станции Нахичевань-Донская. 

А вот повествование об этом событии, рассказанное нам ростовчанкой Галустян Викторией Павловной, ветераном труда, знающей очень много интересных фактов из жизни Ростова и щедро делящейся этими историями с окружающими, за что ей большое спасибо!..
Итак... "Касьян Касьянович Шакиров, наш ближайший сосед, проживал с женой Зиной и двумя детьми: сыном Жорой и дочерью Зоей. Дядя Касьян и его жена тетя Зина были оба из бывших безпризорников, но жили дружно и создали хорошую семью. Когда спрашивали дочку Зину: "Ты кто по национальности?", она отвечала: "Немножко русская, немножко татарочка". Когда такой вопрос задавали младшему Жорику, он говорил: "Папа, мама и сестра Зоя - татары, а я - русский". 
Помню, как дядя Касьян при мне рассказывал моему папе о взрыве на Крупозаводе, где он работал. Работа была посменная, и дядя Касьян должен был выйти в ночную смену. Но один товарищ попросил дядю Касьяна поменяться сменами, тот согласился и остался дома. А в эту самую смену все и случилось, так дядя Касьян остался жив...
А случилось вот что... 7 февраля 1930 года Ростов был оглушен мощным взрывом, который произошел в ночную смену на Крупозаводе (бывшей 1-й Госмельнице). Взрывная волна развалила часть стены котельной, вышибла окна, все вокруг засвистело, завыло и загромыхало... Пламя пожара в считанные секунды охватило все корпуса мельницы.
Угрожающе ревели котлы, выпуская пар через предохранительные клапаны. Еще минута - и гораздо более мощные взрывы разнесли бы на куски все окружающие здания...
Механик Андрей Иванович Жадаев и его помощник Пчелкин (имени-отчества не знаю) бросились в машинно-котельное отделение: необходимо было выпустить пар из котлов, чтобы предотвратить новый взрыв. Жадаев распорядился выгребать топки. Но рукавицы хранились в уже охваченном огнем углу помещения. Тогда комсомолец И.А. Кулик стал, не раздумывая, выгребать раскаленный уголь голыми руками, схватив горячий гребок. Его примеру последовали и другие рабочие, оборачивав руки в свою уже начинавшую тлеть одежду. Горячим воздухом всем обжигало лица. Кулик, Жеребков, Ястребов и Русаков вступили в единоборство с огнем...
Большую расторопность проявил комендант города Беккер, моментально вызвавший в помощь ростовским огнеборцам пожарные части из Новочеркасска. 
Для тушения пожара со стороны реки Дон начальник порта отправил ледокол "Фанагория", который продвигался к месту ЧП, с трудом разрезая на своем пути толстый слой льда, сковавшего Дон. Команда "Фанагории" работала очень грамотно и слаженно, чем значительно помогла локализовать пожар.

фанагория


Предотвратить новые взрывы, а значит - и новые человеческие жертвы, отвоевать у огня основные запасы хлеба и значительную часть технологического оборудования удалось очень дорогой ценой...
Было много погибших, раненых и обожженных. Круглые сутки, днем и ночью, работали добровольцы - рабочие других заводов, студенты и даже учащиеся, извлекая из-под обломков мертвых и еще живых...
Семьям погибших незамедлительно выдавались единовременные пособия, назначались пенсии, трудоспособные члены семей пострадавших вне очереди брались на бирже труда на учет и обеспечивались работой. Заботились и о детях погибших.
Пострадавших во время взрыва и тушения пожара окружили особым уходом в клинике профессора Напалкова. Было установлено дежурство медперсонала, в том числе - из других больниц - на общественных началах.
Погибших похоронили, и это был ужасный день, день всеобщего горя...

А механик Андрей Иванович Жадаев стал первым ростовчанином, награжденным орденом Ленина.

SWScan00138


Посоховский переулок же в память об этом событии переименовать в переулок "7 февраля"

Вот, что рассказала нам Виктория Павловна о событиях более, чем 80-летней давности...

Отыскать то самое захоронение 28 рабочих на Братском кладбище Ростова мне было достаточно легко. Служители сразу же указали мне на памятник в глубине 13 квартала, как только поняли, что речь идет о погибших на мельнице.
Вот это захоронение, на обелиске высечены имена всех 28 погибших.

DSC_0009  DSC_0008

DSC_0010

DSC_0012

DSC_0014

DSC_0015


А на дереве белочка грызет орешки в тиши кладбища,  и прохожие спешат по дорожкам между могил, срезая путь до остановки.
Жизнь продолжается...

DSC_0016

Кроме рассказа  Виктории Павловны Галустян мною была использована информация с сайта citydon.ru


Официоз

Невыдуманные истории. Лютеранская кирха, плиточки и другие, никак не связанные друг с другом вещи...


Тогда, в первой половине 70-х годов прошлого века, этот небольшой скверик, расположенный на пятачке земли, окруженном практически со всех сторон дорогой, казался мне очень уютным и приспособленным для наших детских игр. А сегодня, когда этого сквера уже давно нет, и у меня всплывает в памяти его образ, я понимаю, что это был обыкновенный совковый мало ухоженный сквер с искореженными остатками каких-то металлических конструкций и труб, которые очень недолго и очень давно были детскими лестницами, горками и еще чем-то, чего я не помню...
Скверик  этот был выгодно расположен: через дорогу - смотровая площадка у ресторана "Балканы", откуда тогда открывался (как,впрочем, и сейчас) замечательный вид на левый берег Дона, мост и сам Дон.
Чуть левее - ресторан Балканы, тогда еще красивый, работающий и модный.
В ресторане я не разу не был, но все вокруг него и под ним облазил вместе со своими друзьями по многу раз, включая насыпи и склоны вокруг смотровой площадки. Ресторан привлекал нас и в детском саду, и, особенно, потом, в школе тем, что на северной стене ресторана было замечательное панно из маленьких цветных плиточек. Эти самые плиточки были предметом вожделения всех пацанов, потому что мы в них играли!.. Мы их собирали, они были нашей детской валютой, всеобщим эквивалентом, как водка - у взрослых дяденек...


11

22



В зависимости от цвета, формы краев (острые или закругленные) и состояния плиточки ценились по-разному; существовал свой курс обмена, который, кстати, как и курс советского рубля, был чрезвычайно стабилен, я бы даже сказал - постоянен. Так, и в детском садике, и уже в школе темно-красная плиточка оценивалась в три белых простых... Белые были наиболее распространенные, а самыми редкими были синие, темно-зеленые и черные, красные и темно-красные встречались чаще...
Так вот о ресторане "Балканы" и панно... Плиточки со стены ресторана шли за "второй сорт", так как были неровной формы и разных размеров, но, за неимением лучшего и в условиях жесткого дефицита, все равно пользовались определенным спросом. Чтобы стать владельцем плиточки, ее надо было отковырять от стены ресторана. Причем так, чтобы она не сломалась (иногда на подготовку к отковыриванию уходило пару дней - гвоздиком аккуратно выковыривали раствор по всему периметру и только потом пытались оторвать саму плитку), чтобы не заметили работники ресторана (таких случаев на моей памяти ни разу не было), и воспитатели (такого я тоже не помню).
Через дорогу находился большой парк на улице Седова с еще одной большой смотровой площадкой, памятником Седову и склонами спуска к улице Набережной, по которым мы постоянно лазили.

Пишу эти строки, а перед глазами - картина из детства, где мы, малыши, бегаем по маленькому скверику, висим на остатках детских сооружений, а земля усеяна осколками стекла. Да, имено осколками, их было много и валялись они постоянно, но, вот парадокс, я не помню, чтобы кто-то из нас порезался!..

33

Сейчас на месте этого небольшого скверика построили офисный центр"Балканы".

44

А до революции здесь располагалась лютеранская кирха, о которой и пойдет речь дальше.

12 февраля 1881 года на прошение общества лютеран, Ростовская городская Дума постановила отвести общине место шириной около 15 саженей и длиной около 35 саженей на Бульварной улице, для постройки лютеранской церкви и школы, «но с тем непременным условием, чтобы обществом был устроен сквер, в который допускалась бы публика для гуляния беспрепятственно».

Закладка церкви состоялась 9 июля 1883 года. «Проект — инженера-технолога А. А. Касселя, строительство велось под наблюдением городских архитекторов Н. А. Дорошенко и Н. М. Соколова, заведовала всем строительная комиссия, в которую от лютеранской общины входили К. X. Ионсен и К. Ф .Курдт. Все лепные работы — скульптор Шлютер. Алтарные витражи с изображениями Иисуса Христа и апостолов Петра и Павла — венской работы. Орган — фабрики Валкер в Людвигсбурге (Вюртемберг), колокол — местного завода Е. М. Василенко. Цена органа — до 4 тыс. рублей, колокола — до 800 рублей. Стоимость всей постройки на день освящения — 30 тыс. рублей».

1 мая 1888 года в 10 часов утра состоялось торжественное освящение евангелическо-лютеранской Петропавловской кирхи. Общественный сквер в церковной ограде не был создан. И городская управа согласилась с нежелательностью его устройства.

Д. Немецкая кирха

Лютеранская ирха. СХИ №52. Вариант

Лютеранская кирха. Зеленая рамка Лютеранская церковь

Лютеранская кирха. Немецкое издание

(Старинные открытки из коллекции компании "ТИТУЛ")

В процессе жизнедеятельности общине понадобилось новое помещение «для удовлетворения церковных надобностей», а именно: квартира для пастора и органиста, которые всегда должны быть при церкви, комнаты для обучения детей и конфирмандов в законе Божьем, для спевок церковного хора, для приема посетителей и заседаний Церковного совета. В 1898 году евангелическо-лютеранский Церковный совет подал заявление в Ростовскую городскую Думу. И 12 мая 1898 года Дума, соглашаясь с мнением городской Управы, единогласно постановила разрешить постройку двухэтажного каменного дома со школой, на месте, занимаемом лютеранской церковью, по Бульварной улице, с тем, чтобы для детей, обучающихся в школе, был устроен сквер.

По переписи 1897 года, в Ростове жителей, исповедующих лютеранскую веру, было 1 090 человек обоего пола (вместе с Нахичеванью — 1 240 человек), что составляло 0,92% от общего числа горожан. Всего же в Ростовском округе проживало 3 469 лютеран (0,9% от населения округа). После Таганрогского и Усть-Медведицкого Ростовский округ занимал третье место по количеству верующих евангелическо-лютеранского исповедания. В 1897 году на 100 жителей Донской области приходился один лютеранин. Большинство исповедовавших евангелическо-лютеранскую веру составляли немцы.

В последние дни Российской империи ростовская кирха переживала тяжелые времена: трудности с продовольствием и топливом, смерть прихожан. С 1917 года связь общины с Евангелическо-лютеранской Консисторией в Петрограде была потеряна. В 1919 году пастор ходатайствовал перед ростовской администрацией о создании в Ростове временной Комиссии в составе пасторов Ростова, Таганрога, Новочеркасска  и светских лиц для исполнения обязанностей Консистории «впредь до того времени, когда вновь будет воссоздана Единая Россия».
С установлением советской власти в Донской области начинается наступление сначала на церковное имущество, а затем и на деятельность самой общины. Еще не понимая бескомпромиссность новой власти, евангелическо-лютеранская община стремилась отстоять свои права. В 1920-21 годы пастор Цильке был вынужден сдать в архивное бюро архив церкви. В 1920 году дом при кирхе, в котором находилась квартира пастора и органиста, школа и прочее, был реквизирован Чрезвычайной жилищной тройкой и занят Чрезвычайной ревизией от Совета Труда и Обороны республики.
Чрезвычайные жилищные тройки - специфический орган Советской власти, который создавался практически во всех населенных пунктах для борьбы с сокрытием жилой площади и решением жилищного вопроса. А жилищный вопрос решался просто - реквизицией жилья, насильственным подселением пролетариата и прочими аналогичными мерами, которые прямо вытекали из Декрета СНК от 14 декабря 1917 года "О запрещении сделок с недвижимостью", Декрета ВЦИК от 20 августа 1918 года "Об отмене частной собственности на недвижимость в городах", Декрета ВЦИК от 27 апреля 1918 года "Об отмене наследования", Декрета СНК от 25 мая 1920 года "О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения". Этот процесс, сутью которого было обес печение жильем трудящегося населения за счет всех других слоев, получил название "великого жилищного передела". Основным способом решения жилищной проблемы стало перераспределение и уплотнение жилья, чем и занимались чрезвычайные жилищные тройки.

Последние упоминания об евангелическо-лютеранской кирхе относятся к 40-м годам 20 века. Известно, что в 1942 году здание кирхи сильно пострадало, «остался только кирпичный остов с частично разрушенными стенами». После войны Исполком Ростоблсовета решением от 16  февраля 1945 года предложил передать здание бывшей немецкой кирхи для восстановления и оборудования Азово-Доно-Кубанскому спортивному обществу «Водник». Но 3 мая того же года Исполком Ростгорсовета решил, что "в связи с тем, что по плану реконструкции города указанное здание подлежит сносу, это здание не может быть передано для восстановления".

Ну а дом пастора стоит и поныне, несмотря на все перипетии, которые ему пришлось пережить и в годы гражданской войны, и в годы советской власти, и во время фашистской оккупации, и даже в начале 2000-х годов в борьбе против сноса. Очень радостно смотреть на этот крепкий красивый дом, который жильцы содержат в идеальном порядке. А живут в бывшем доме пастора, зажатом с трех сторон многоэтажными офисными монстрами, замечательные приветливые люди, которые с удовольствие пустили нас и в подъезд, и во двор, рассказали, что знали об истории дома и о своей борьбе против его сноса в последние годы, как отстояли дом.
Седова 4. 2

Седова 4. 4  Седова 4. 11

Седова 4. 8  Седова 4. 6

Седова 4. 12  Седова 4. 10

Седова 4. 21

Седова 4. 17  Седова 4. 22

Седова 4. 25  Седова 4. 20

Седова 4. 3

И еще интересный кадр - монограмма "М" на боковой стене дома пастора. Что значит - к сожалению, не знаю и в литературе тоже не нашел...


Седова 4. 9


Факты из истории кирхи с сайта "ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК"

Официоз

Яркий пример пользы страхования недвижимости...

Как много деталей ускользает от нашего взора в повседневной жизни!.. Как много интересных мелочей проходит мимо нашего внимания, обедняя представление об этой самой жизни, красоте, истории!..
Вот и эту замечательную табличку на доме 204 по улице Социалистической я заметил не сразу, а спустя пару дней, когда рассматривал сделанную мною ранее фотографию фасада.
Пришлось вернуться к дому и это было просто замечательно!
Судите сами:



Дом построен в 1894 году.
Фамилию, имя и отчество хозяина можно определить по буквам: "А", "Г" и "К".
На табличке без проблем читается текст следующего содержания:
                                  "Застраховано в Варшавском обществе. Учр. в 1870 году".

Молодцы, Варшавское общество! Дом и поныне цел и почти невредим!..

Покопавшись в интернете, я нашел на сайте коллекционеров страховых табличек (есть и такие!), как выглядела табличка в оригинале в тот день, когда ее вешали на дом:


вс1

Однако, в литературе есть информация, что краска на табличках Варшавского страхового общества быстро отпадала, поэтому велика вероятность, что через некоторое время табличка выглядела уже так:


вс2

Владелец дома имел страховой полис Варшавского страхового общества, аналогичный вот такому (фото с сайта "Исторический документ"):


всполис


К слову сказать, в России конца 19 - начала 20 века страхованием недвижимого имущества от огня занимались всего 15 страховых компаний.
Официоз

Стихи про бюджет. Памяти В.И. Лебедева-Кумача посвящается...

 

Сегодня день рождения знаменитого советского поэта Василия Ивановича Лебедева-Кумача, автора стихов к популярнейшим песням: «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…», 1936 г.; музыка И. О. Дунаевского), «Марш весёлых ребят» («Легко на сердце от песни весёлой…», 1934 г., музыка И. О. Дунаевского), «Москва майская» («Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…», 1937 г.) и многим другим.
Ну а за слова к песне «Священная война» (1941 г., музыка А. В. Александрова) он достоин остаться навечно в народной памяти!...

Но не это является предметом моего поста...
В.И. Лебедев-Кумач, обласканный сталинской властью, был членом многих обществ, союзов и советов, в том числе - депутатом Верховного Совета РСФСР. И прославился Василий Иванович еще и тем, что "толкал" на сессиях Верховного Совета речи ... в стихах. Часто и долго.
Я попытался найти эти речи, но обнаружил только один стихотворный шедевр -"Речь на третьей сессии
Верховного Совета РСФСР 31 мая 1940 года
по докладу Бюджетной комиссии", которую он назвал "Наш бюджет".

Наслаждайтесь, как наслаждались советские депутаты в мае 1940 года... Мне очень понравилось, приятного чтения:

Товарищи депутаты Верховного Совета!

Пускай моя мысль не удивляет вас:
Задача выполнения народного бюджета

Связана с задачей воспитания масс.
Как крепко связаны эти задачи,

Знает по опыту любой финансист:

Если народные денежки плачут —

Значит, на руку кто-то нечист!

Силой искусства, культуры, науки

Мы все, как один, добиваться должны,

Чтоб чистые души и чистые руки

Были законом нашей страны.

Бюджет выполняют живые люди,
И видно, баланса еще не раскрыв:
У стахановцев план перевыполнен будет,
А у лентяев будет прорыв.
Но мы на лентяев рукой не машем,

Мы их устыдим, убедим, увлечем,

Сонных разбудим, темным расскажем,

Втянем в работу к плечу плечом.

Меняются люди, дела и чувства,

Исправиться могут и лодырь и вор,

А там, где бессилен язык искусства,

Пускай Наркомюст ведет разговор!

Надо любым путем непременно

Сделать, чтоб каждому в сердце вошло:

Копейка народная так же священна,

Как и любое народное добро!

Уменье беречь народные средства,

Уменье ценить трудовые рубли

Надо привить человеку с детства,

Как твердый закон советской земли.

Пусть помнят все, что товары и вещи,

Машины, фабрики и дома —

Это плоды прудов человечьих,

Плоды работы рук и ума!

Пусть знают цену деньгам и предметам.

Пусть труд уважают с ранних лет,

Пускай по домашним своим бюджетам

Ценить привыкают народный бюджет.

Мильоны бюджетников он вбирает,

Как море, в большие объятья свои,—

В народном бюджете роль играет

Бюджет любой советской семьи.

Большие цифры растут из мелких,

Товарищ Сафронов докладывал здесь,

Как на одних разбитых тарелках

Можно мильоны рублей проесть.

А сколько у нас таких миллионов,

Ушедших на ветер и на «фу-фу»,

Которые даже товарищ Сафронов

Не смог поймать ни в одну графу?

Давайте-ка мы расшифруем словечки,

Как блохи, залезшие в каждый отчет,

В «простое», в «утруске», в «усушке», в «утечке»

Сколько народных рублей течет?!

Много еще у нас разгильдяйства,

И мы не любим суровую речь

О бережливом веденье хозяйства,

О том, что надо копейку беречь.

Стоит сказать: — «Режим экономии»,—

И смотришь — в глазах у людей тоска!

Сразу вытягиваются физиономии,

И голос скучный, как у дьячка:
—
Знаем сами... Слыхали, читали...

Сто раз заседали и все утрясли...

Давно проработали все детали,

И даже декадник давно провели.—

И в голосе этакая брезгливость...

И вот поди-ка им докажи,

Что режим экономии и бережливость —

Не на декадник, а на всю жизнь!

У одних еще есть пережитки барства,

Копейки рассчитывать стыдно им,

Другие и вовсе карман государства

Давно привыкли считать своим.

Себя премируют за то и за это,

С легким сердцем привыкли из кассы таскать.

Таких «меценатов» к народному бюджету

На пушечный выстрел нельзя подпускать!

Есть люди, которые плохо читают

Конституции нашей большие слова,—

Раздел «Обязанности» забывают

И помнят только раздел «Права».

Они к государству, как к доброму дяде,

Идут и клянчат: — Дай то! Дай се!

Нам нужен театр, и прудик, и садик,

И пусть государство платит за все!—

У всех есть планы, но надо к планам

Средства достать, чтобы выполнить их.

Строить легко чужим карманом,—

Но лучше, друзья, покопайтесь в своих!

Кому нужны средства, пусть сам их поищет,

Народный бюджет — не карман для транжир.

Излишки ссуд, как излишки пищи,

Рождают не мускулы, а только жир.

За Наркомфин наш я просто обижен,

У ораторов что-то ему не везет,—

Все говорят, что расход занижен,

Хоть один бы сказал, что занижен доход!

Товарищи депутаты Верховного Совета,

Мы в напряженное время живем,

И всем нам диктует время это:

Да здравствует бережливость во всем!

Но пусть не лежат в омертвелом покое

Те средства, что мы отпускаем в расход.

Пяток неразвернутых во-время коек

У сотен больных леченье сорвет!

Бюджет — это кровное дело всех граждан.

Шахтер и танкист, машинист и поэт,

Колхозник и летчик — пусть трудится каждый,

Чтоб был исполнен народный бюджет!

Под мирным солнцем мы не забудем

Крепить оборону врагам на страх.

Время и средства беречь крепко будем.

Бережливыми будем даже в словах.

Есть имя, которое нам всех дороже,

Его с уваженьем вставляя в речь,

Как можно теплей, любовней и строже

Давайте в сердце его беречь!

А те, кто имя это назвали,

Пусть вложат в него всю душу свою.

Товарищи! Пусть у нас имя Сталин

Звучит как клятва в труде и в бою!